АРХИВ

logo

Вы находитесь здесь:Персоналии/Не так уж эта песенка проста
28.02.2012 13:41

Не так уж эта песенка проста

Автор  Ольга Баранова

Псой Короленко: «Не так уж эта песенка проста; лишь только с виду глупая, она за сердце щупает…»

Сомневающихся в том, что эти слова из песни «За что убили Пушкина» применимы ко всему творчеству Псоя Галактионовича Короленко, в заполненном зале днепропетровского арт-центра «Квартира» 26 февраля не было…

На правильного артиста пришла правильная публика: по словам самого исполнителя только так и случается, ибо неправильной000czaxt публики не бывает вовсе. Бывает слишком жесткий или формальный подход к программе со стороны артиста, но только не у Псоя Короленко. Каждое из его выступлений, жанр которых он сам характеризует как «песенно-поэтическое кабаре» - это искрометная интерактивная импровизация, основанная именно на умении почувствовать состояние зрителя. Зритель платит тем же – учится чувствовать и думать, избегая стереотипов и клише; бесстрашно открываться новому опыту. Учится беззаветно доверяться артисту и следовать за ним в дремучий  лес образов, тем и идей, не оставляя за собой даже крошек. Да и зачем? Подстраховка нужна только тому, кто хочет вернуться в привычное состояние полусна, от которого Псой Галактионович пробуждает публику, используя все средства мобилизации, что подвернутся под руку. В качестве оглушительного будильника и контрастного душа применяется гремучая музыкальная смесь: французский шансон, советская эстрада, авторская песня, клезмер, музыка из мультфильмов (Бесплатные мультфильмы онлайн), околоправославные песнопения, романсы, философский рэп… Да мало ли чем еще придет в голову приправить это ароматное варево кандидату филологических наук, поэту, журналисту и шоумену, человеку, сочетающему внимательный и трезвый взгляд на мир с удивительной доброжелательностью.

 

В чем состоит ваша эстетическая миссия?

_MG_4155_blogПсой Короленко: На такой философски-обобщенный вопрос трудно ответить просто и быстро. Ведь миссия это вещь абстрактная, а истина – конкретная. В каждый конкретный момент времени, каждый раз какое-то сообщение приобретает конкретный характер, так как происходит здесь и сейчас. Каждый концерт таким образом несет что-то свое. Но если уж попытаться найти общий знаменатель и попытаться дать ответ максимально философски-конкретный, то, наверное, моя миссия связана с понятием позитивного мышления. Интеллектуал веками приучен к negativity, какому-то критическому аналитическому препарированию действительности, поверке алгебры гармонией. В этом необходимая миссия интеллектуала, в этом его, так сказать, крест в каком-то смысле. Но бывают времена, когда интеллектуалу очень важно научиться вытягивать из всего, что происходит, позитив. Не насильственно, а путем открытости, готовности к узнаванию. Скепсис, иронию и сарказм, которые постмодернистская эпоха очень хорошо освоила, можно использовать для достижения позитивных целей: интеграции, приятия. Приятие вовсе не означает безответственной всеядности, наоборот, чем больше приятия, тем проще сказать «нет» в особо важных случаях. У меня в песнях есть своеобразная эклектика и цитирование, своеобразное прохождение по разным сегментам, как это принято в постмодернизме, но цель уже другая: собрать, интегрировать, принять, увидеть, что здесь есть настоящего, животрепещущего.

 

Многие известные широкой общественности песни Псоя Короленко – «Чудовище», «Айова», «Постмодернистские частушки» и другие – способны шокировать порядочного слушателя обилием табуированной лексики. «Порядочного» в смысле приученного к порядку, как котик к лотку. Короленко с очаровательно-безумным взглядом крушит общепринятые нормы, он использует мат не просто как ироничный элемент эпатажа, но как полноценное художественное средство для выражения и эмоций, и мыслей.

 

Псой Короленко: «Я считаю, что ругаться матом нехорошо. А вот использовать его для поэтичности – можно. Любое слово_MG_4157_blog может попасть в поэзию, и там оно превращается в цветы. Как это происходит – тайна, загадка! Тут важна ответственность, ведь эти слова находятся на грани, их можно использовать далеко не всегда. Это очень взрывоопасный момент, тут нужна жесткая внутренняя цензура и дисциплина артиста. А со стороны зрителя требуется доверие… Периодически я практикую моратории на ненормативную лексику. Это внутренние личностные процессы, связанные с какими-то моими сезонами, циклами. Как лирический автор, который делится со зрителем своим внутренним процессом, я постоянно нахожусь в интерактиве и движении. Иногда я делюсь со зрителем и таким опытом – мы с ним пробуем на моих концертах обходиться без табуированной лексики. Это тоже интересно».

 

Вообще с языком, как главным оружием и орудием поэта, Короленко обходится чрезвычайно смело и изобретательно. Точнее, со всеми языками, которые он использует в творчестве. Неожиданные переходы с французского на идиш, с языка Пушкина на язык Шекспира и Байрона не только радуют слушателя дополнительными фонетическими и лексическими играми и смыслами. Они еще и запускают в сознании механизм особого восприятия текста, стимулируя обычно простаивающие области мозга и, главное, – смазывая тот самый переключатель, который дает возможность адекватно и подвижно реагировать на происходящее, «всё, что происходит, до конца осознавать и ничего не признавать конечной истиной».

 

Псой Короленко: Один из моих проектов называется Foreign elements. Это проект, состоящий из цикла лекций и мастер-классов, посвященных использованию иностранных, иноязычных элементов, иногда в более широком смысле: ино-стилевых. Иногда я называю это спел-арт, spell-art – в самом названии уже видится каламбур основанный на использовании разноязычных элементов.  Spell – произношение слова по буквам, заклинание; слово «спел» в русском связано с песней; если добавить идиш, получится и вовсе «место игры»…

 

Одной из программных песен Короленко  можно считать нехитрую на первый взгляд композицию «Пифия», которая на самом деле отражает отношение современного человека к искусству:

«…Никто не думал, что я Пифия,

никто верил, что я Пифия.

Все говорили лишь одно,

что я м.дак, что я г.вно.

А я им втюхивал стихи,

они мне «хи», они мне «хи»

И понял я, что делать мне,

чтоб не барахтаться в г.вне:

я понял: больше ни стиха,

а только песенки – ха-ха…»

 

Вам нужны песенки? Их есть у Псоя! Теперь речения Пифии просто обернуты в яркую бумажку с подписью «романс», «фольк», «поп-пародия», «шансон». Кушайте, гости дорогие.

 

Как вы относитесь к смешению понятий «шансон» и «блатная песня», наблюдаемому в современной поп-культуре?

000cspx4Псой Короленко: Стоит подумать, откуда вообще взялось слово «шансон» и почему оно означает столь широкий спектр русской песни: начиная от классики, ресторанно-архивной музыки, городского фольклора, псевдо-криминальных баллад. Это ведь может быть и стилизация под тюремный шансон: на тему разбойников писали великие поэты, что связано с метафорикой криминальности как маргинальности с романтическим флером… В конце концов, есть интересные пласты действительно криминального фольклора. Когда мы говорим о фольклоре, мы не можем отмахнуться от него, просто обозвав блатняком. Фольклор заслуживает как минимум стилистического интереса, в нем есть своя эстетика. Попадая в рамки художественного процесса, он освобождается от своей дурной разбойничьей природы и становится искусством.

Когда мы говорим о современных более попсовых версиях, принято их оценивать негативно. Но здесь нужно опасаться снобизма, среди такой музыки тоже есть хорошая, важно уметь различить. Различение важно даже и на этом уровне.

Я бы провел границу так: любой попсовый шлягер или шансон в современном смысле слова, любой подобный хит может быть двух видов. Он может быть глуповатым, но гениальным. В конце концов, еще Пушкин говорил: «поэзия должна быть глуповатой». Но можно найти такой бит, такой припев, такой слоган, что примитивная песня становится гениальной. Но чего я очень боюсь, это когда песня делается немного пошлее и глупее, чем надо, когда в нее сознательно добавляется серость. Эту тонкую границу сложно заметить, но различать ее обязательно нужно.

 

Способность к различению, безусловно, нужно развивать. Для этого придется избавиться от лекал, которые мы норовим приложить к реальности; от привычных шаблонов, а то и от общепринятых норм и правил. Делать это не только ответственно и страшно, но и весело, в чем убеждает пример Псоя Галактионовича Короленко – современного скомороха, который в полном соответствии с выбранной ролью «и прыгает, и скачет, смеется и плачет, победную  песню ху.чит». И тогда у каждого может получиться  как у героев уже упомянутой песни,  у Колобка и у Сковороды:

«Мир меня ловил, но не поймал, мир меня гонял, но не догнал, мир меня искал, но не нашел, я от бабушки  ушел»…

 

Еще статьи на тему: